"У книги, которую вы раскрыли, судьба счастливая. Она выжила в суровые годы запретов, но испытание свободой тоже выдержала, чему свидетельство это переиздание, уже не помню, какое по счету... Имейте в виду, что вся история жизни и приключений ее героя — солдата Ивана Чонкина — от молодых лет до старости изложена в трех книгах, а это только первая из них. Надеюсь, прочтя ее, вам захочется узнать, что с героем случилось дальше..." Владимир Войнович

Роман Ирен Немировски увидел свет в 2004 году и имел оглушительный успех. Он удостоен литературной премии Ренодо, что стало уникальным событием, поскольку эта премия, как и Нобелевская, дается только здравствующим авторам. Ирен Немировски погибла в Освенциме в 1942 году. Ее дочь Дениза Эпштейн сохранила рукопись последнего произведения матери, романа «Французская сюита», который безжалостно обнажает психологию людей во время вражеского нашествия. В книгу также включены «Записки о состоянии Франции», которые Ирен Немировски вела во время написания «Французской сюиты». И переписка Ирен и семьи 1936—1945 годов с родными, друзьями, издателями. Подробности, не вошедшие в роман.

Впервые на русском роман современной швейцарской писательницы и актрисы Моник Швиттер, в 2015 г. удостоенный самой престижной литературной премии Швейцарии и вошедший в шорт-лист Германской книжной премии. Героиня романа — режиссер и писатель, мать двух малышей — случайно узнает, что ее первый возлюбленный, Петр, выбросился из окна пять лет назад. Это заставляет ее вспомнить, пережить заново и записать историю отношений с ним, а затем и с остальными мужчинами ее жизни. Каждому из них посвящена отдельная глава, и все, кроме одного, носят имена библейских апостолов. "Нынче редко пишут о любви так просто и виртуозно, так легко и умно и, главное, неслезливо". ("Цайт")

Роман «Ласточкино гнездо» завершает трилогию-хронику Анны Степанской, начатую романами «Старый альбом» и «Порядок слов». Трилогия разворачивает перед читателем панораму жизни в СССР в 40—80-х годах прошлого века, на фоне которой проходит жизнь обычной еврейской семьи. Холокост и война, первые послевоенные годы и брежневский застой, показной интернационализм и реальный антисемитизм, максимализм молодежи и лицемерие костенеющей на глазах системы — через все это проходит героиня трилогии. Семейная хроника превращается в честный и беспристрастный рассказ о канувшей в Лету жизни советской империи.

Жонглируя прошлым и настоящим, Рембрандт умел превращать современников – слуг, соседей, собственную жену – и даже самого себя в библейских и античных персонажей. Грань между творчеством и повседневностью зыбка. О том, как решает Рембрандт этот вечный для всякого художника вопрос: искусство или жизнь, - рассуждает Цветан Тодоров (1939-2017), знаменитый французский философ, литературовед и семиотик, фигура знаковая в области гуманитарного знания. Второе эссе, входящее в книгу, посвящено извечно острой проблеме отношений искусства с категориями добра и зла. Оба эссе впервые на русском языке.