©ООО Издательство "Текст", 2018
е-mail: textpubl@yandex.ru


Уважаемые авторы! В связи с переполненностью редакционного портфеля издательство "Текст" до конца 2020 года прекратило принимать рукописи от авторов.  Сожалеем и до скорых встреч!
Серии издательства
"Билингва"
"Квадрат"
"1+1"
"Искусство..."
"Коллекция"
"Краткий курс"
"Открытая книга"
"Первый ряд"
"Семейный роман"
5+5
"Проза еврейской жизни"
"Чейсовская коллекция"
"Классика"
"Ильфиада"
"Детская книга"
Вне серии





.

поиск >>
рецензии
контакты

«ТЕКСТ» — самое старое из новых издательств. Основано в 1988 году. Мы отдаем предпочтение добротным книгам, написанным в разное время, но по разным причинам так и не дошедшим до российских читателей. Мы не ограничиваем себя жанрами, а лишь стараемся, чтобы среди наших книг не было серых, или, как теперь говорят, «никаких». Вот, собственно, и вся наша издательская политика. Эта нехитрая затея — издавать те книги, что нам самим по душе, — нам до сих пор нравится. Нашим читателям вроде бы тоже.

Рот, Йозеф
События
Автор на языке оригинала: Joseph Roth

Книги:
ТАРАБАС. Гость на этой земле


Йозеф Рот (1894-1939) - выдающийся австрийский писатель, классик мировой литературы XX века, автор знаменитых романов "Марш Радецкого", "Склеп капуцинов", "Иов".

Гениальный писатель и святой пьяница Йозеф Рот - певец  габсбургской идиллии с ее поликультурной пестротой и толерантностью.

Причинами смерти 45-летнего Йозефа Рота чаще всего называют  алкоголизм и ностальгию - первое, очевидно, вытекало из второго, и наоборот.

Обе болезни писатель взлелеял в себе сам, в свое время, еще перед великим распадом 1914 - 1918 годов, избрав для себя судьбу эмигранта, путешественника на Запад и гостиничного затворника, а также сделав побег своим перманентным состоянием.

Городишко Броды, где он родился в 1894 году, лежит недалеко от Львова. В те времена он считался "галицким Иерусалимом" (отсюда, кстати, такая частая среди восточноевропейских евреев фамилия Бродский.

Рожденный в этой переходной полосе между Галичиной и Волынью, на самой восточной окраине австро-венгерского мира и Европы, где "культуры все-таки больше, чем об этом можно судить по состоянию канализаций", Рот при первой же возможности покинул эту свою "малую родину", на восемьдесят пять процентов заселенную представителями его странствующего народа.

Это был зов славы, возможно, жажда качественно высшего бытия, великая иллюзия семнадцатилетнего на пороге первой из всемирных катастроф. "Городом  местечку никогда не быть. Карьеры поселений, как и карьеры людей, ограничены роком", - напишет он спустя много лет, наверное, объясняя себе самому этот порыв к Великому. В 1913 году он начинает учиться во Львове - и вскоре также покидает его. Ему мало Львова: темп жизни недостаточен, литературные дискуссии не выходят за пределы политических, взаимно изнурительное украинско-польское выяснение отношений не имеет конца, польский язык доминирует на университетских лекциях. Все это вынуждает его, немецкоязычного и космополитичного, опять- таки - при первой же возможности - направиться дальше на Запад, из "малой Вены" в настоящую.

Однако от Галичины не убежишь, особенно когда носишь ее в себе. Сначала она догнала Рота в Вене. Это произошло в начале войны, когда тысячи галицких беженцев, слишком напуганных русским наступлением и перспективой погромов еврейства, оказались здесь и там на венских улицах, площадях, вокзалах, таща за собой свой багаж, детей, жен, стариков. Большинство романов Рота, которые будут написаны позднее, невозможны без этого ужасного опыта панического переселения городишек в Город.

Дальше была война, участвовать в которой он наконец согласился добровольно. И так состоялось одно из его возвращений - Рот опять заброшен в Галичину, чтобы увидеть мировой танец смерти и предречь, как будут разлагаться на составные части в галицкой земле западноевропейские трупы, удобряя ее, и как "на сгнивших скелетах мертвых тирольцев, австрийцев, немцев (чехов, словаков, мадьяров, хорватов, добавим) зацветет кукуруза этого края". У писателя не может не быть предчувствий. Более того - ему никуда от них не деться. Наведываясь еще неоднократно во Львов в 20-е и впоследствии 30-е годы (Рот был приглашаем польскими коллегами как один из наиболее популярных и чаще других переводимых и издаваемых в межвоенной Польше авторов), он пытался констатировать нерушимость "того еще мира", габсбургской идиллии, поликультурной пестроты и толерантности. Возвращаясь в Берлин или впоследствии в Париж, он говорил и писал об увеличении рубцов, о почти полном заживании ран, развязывании узлов, самовозрождении культуры в Галичине.

Он ошибался, как все великие романисты, не зная жизни и выдавая  желаемое за действительное - "того еще мира" уже не существовало, он еще кое-как напоминал о себя во время писательских вечеринок в богемных ресторанах, но на самом деле все было не так, сумерки фашизации надвигались на Европу, а большой красный змей уже уморил миллионы крестьян на Востоке. Геноциды превращались в норму официального политического курса правительств и вождей.

Зимой 1937-го Рот в последний раз приезжал во Львов. "Уверяю вас, друзья, что мы присутствуем на последнем из подобных праздников в Европе", - обращался к избранному львовскому обществу не без влияния алкоголя и пробужденных предчувствий. Не все из присутствующих хотели ему верить. Кое-кого из них расстреляли энкаведисты между 24 и 26 июня, а кое-кого эсесовцы 3 июля в том же таки 1941 году.

Неделя, которая прошла между двумя львовскими расстрелами интеллигенции, стала неделей окончательного разрушения мира Рота. К счастью, Рот не дожил до этого. Он умер в Париже, в конце очередного мая-месяца, который по-настоящему возможен только в Париже. Истинной причиной смерти были предчувствия - катастрофа должна начаться сразу после лета, через каких-нибудь девяносто три  дня (последние курорты, вакации, салоны, танцы и загородные   пикники). Далее был Холокост, фабрики смерти, трагедия Центральной Европы - все разом вместе с войной, от которой его сердце святого пьяницы все равно бы разорвалось.



     "Играющая в го" - на "Эхо Москвы" "Именно этим произведением Шань Са и заявила о себе. Двадцатый век, японские войска приходят в Китай. Две параллельные линии повествования, скрещивающиеся в финале. Игра в го становится метафорой войны и смертельного любовного поединка..." - Николай Александров "Эхо Москвы": https://echo.msk.ru/programs/books/2710219-echo/
     Об "Искусстве стильной беседы" - ИЛ, №9 «Smalltalk» и коронавирус… Литературный критик Алексей Михеев (ИЛ, №9) заставил нас взглянуть по-новому на «Smalltalk» – искусство легкого светского общения, о котором пишет Александр фон Шёнбург в своей книге "Искусство стильной беседы" http://textpubl.ru/books/123/71851. А.Михеев: «…пандемия коронавируса практически свела на нет любые формы социального общения офлайн, в результате чего главный посыл книги потерял (надо надеяться, что лишь временно) актуальность… Действительно, вести непринужденную беседу на отвлеченные темы в ЗУМе было бы как-то странно… Основной принцип успешности легкого светского общения — это его поверхностность и несерьезность... Рекомендуется также занимать скорее пассивную позицию (больше слушать, чем говорить) и избегать рассказов о себе. Это своего рода социальные поддавки…» Подробнее: http://www.inostranka.ru/data/documents/IL-2020-09-Mikheev.pdf
     "Симпатические чернила" Патрика Модиано - на "Эхо Москвы" "Модиано, как и в других своих произведениях, пишет о причудах памяти, которая оставляет белые пятна, чистые листы. И восполнять их трудно, поскольку нельзя доверять ни свидетельствам других, ни собственным воспоминаниям. Лишь постепенно на белых страницах проступают чернила, вырисовываются контуры былого, и, казалось бы, случайные факты имеют к тебе прямое отношение..." - Николай Александров, "Эхо Москвы": https://echo.msk.ru/programs/books/2705969-echo/
     Онлайн ярмарка в "Лабиринте" - все уже началось! Приглашаем вас на книжную выставку-ярмарку в Лабиринте: https://www.labirint.ru/bookfair/?point=bn41 Заходите полистать бестселлеры, почитать интервью. И конечно же скидки и подарки! Все самое интересное о новинках "Текста" здесь: https://www.labirint.ru/top/fair/text/#fiction
     Серия 5+5 на МКВЯ Ждем вас 4 сентября в 15-00 (сцена 8, 2 этаж, Манеж, ММКЯ) на презентации переводческого и издательского проекта «Серия 5+5»: https://www.labirint.ru/series/51807/  С участием переводчиков Е.Похолковой и М.Солдатовой, директора "Текста" О.Либкина, директора "Института перевода" Е.Резниченко. Проект создан в честь 30-летия установления дипломатических отношений между Российской Федерацией и Республикой Корея. В онлайн-формате попасть на сцену 8 можно по ссылке: http://mibf.info/8 Читатели обеих стран познакомятся с произведениями выдающихся российских и южнокорейских литераторов, среди которых как  классики, так и современные авторы: Чхэ Мансик и Федор Достоевский, Пан Хёнсок и Александр Солженицын, Пак Кённи и Юрий Казаков, Ким Ёнха и Виктор Пелевин, Ли Мунёль и Гузель Яхина… В завершение – фильмы, созданные Институтами перевода, российским и южнокрейским.

Все события >>
Хорошие книги
СТО СТИХОТВОРЕНИЙ
Дикинсон, Эмили

Сейчас Эмили Дикинсон (1830–1886) классик. Самый читаемый в Америке поэт. Ее известность можно сравнить даже не с известностью в России Ахматовой или Цветаевой, а, скорее, со всенародной славой Пушкина. Однако при ее жизни из большого творческого наследия — около 1800 стихов — были опубликованы менее десятка. Джон Бойнтон Пристли отозвался о ней: «Наполовину старая дева, наполовину любопытный тролль, а в сущности — смелый и “сосредоточенный” поэт, по сравнению с которым мужчины, поэты ее времени, кажутся и робкими, и скучными».

подробнее >>
ИСТОРИИ ГОСПОДИНА КОЙНЕРА. Цюрихская редакция
Брехт, Бертольт

В книгу вошли эссе, объединенные образом заглавного героя. Господин Койнер – человек, которому есть дело до всех и до всего, который принадлежит всем, то есть лидер. Только совсем не такой, каким люди обычно его себе представляют. Он никоим образом не оратор, не демагог, не стремится сорвать аплодисменты, его вообще нельзя назвать сильной личностью.

подробнее >>
МЕМУАРЫ БЕЗУМЦА: автобиографическая проза
Флобер, Гюстав

В сборник избранной ранней прозы классика французской литературы Флобера включены тексты 1835 – 1842  годов, от одного из первых – «Путешествие в ад» (новелла была написана Флобером в 13 лет, однако ее неоднократно упоминает в своей книге о Флобере Жан-Поль Сартр) до повести «Ноябрь», которую Флобер назвал «завершением своей юности».

подробнее >>
БЫЛ ЦЕЛЫЙ МИР — И НЕТ ЕГО... Русская летопись Лазурного Берега
Носик, Борис

Строка из стихотворения Георгия Иванова, ставшая заголовком этой книги, очень точно отражает ее дух и смысл: лучшие сыны и дочери России упокоились вдали от родины — и, как правило, не по своей воле. О тех, кто похоронен на многочисленных русских кладбищах юга Франции, — последняя книга Бориса Михайловича Носика (1931—2015), тонкого ироничного прозаика, летописца русской эмиграции во Франции, автора множества биографий, включая жизнеописания Ахматовой, Модильяни, Набокова, Бенуа, Жуковского, Швейцера. Фото в книге – из семейного архива автора.

подробнее >>
ИЗБРАННЫЕ СОНЕТЫ И КАНЦОНЫ
Петрарка, Франческо

Сонеты и канцоны великого итальянского поэта Франческо Петрарки (1304–1374) – одна из недосягаемых вершин мировой поэзии. Собранные автором в единый свод, названный потомками «Канцоньере» («Книга песен»), они по сей день вызывают восхищение тонкой передачей лирического чувства и виртуозностью стиха. История русских переводов Петрарки, начавшаяся с Г.Р. Державина, продолжается и в XXI веке. В настоящем издании представлены новые, неизвестные русскому читателю переводы ста пятидесяти стихотворений Петрарки, выполненные Александром Триандафилиди. Семь из них впервые пополнят русский «Канцоньере».

подробнее >>
ДИДОНА
Клини, Мария

В сборнике три поэмы на мифологические сюжеты, три женских образа, трагических и страстных, — Дидоны, Кассандры и Медеи. В сильных строках Марии Клини звучит голос древних морей. Полны страданий речи карфагенской царицы. Непреклонна Кассандра в зареве горящей Трои. Ярится Медея. Время им нипочем. Они вечны, и не умолкают их голоса, дерзкие и любящие, гневные и кроткие — не то плеск, не то гром, не то шепот.
«Odi et amo».
подробнее >>